Язык, друзья и чувство «своих»

Это одна из моих самых любимых тем, о которой можно говорить бесконечно. Она настолько многогранна, что включает в себя огромное количество процессов и вопросов, которые постоянно пересекаются, смешиваются между собой, а иногда идут параллельно и влияют друг на друга совершенно неожиданным образом.

За годы жизни между странами и работы с детьми я наблюдала огромное количество различных ситуаций. Многие из них были похожи друг на друга, но я не могу вспомнить ни одной абсолютно одинаковой истории. У каждой семьи свои исходные данные, свои обстоятельства, свои языки и своя среда, а значит и адаптация у каждого ребёнка развивается по собственному сценарию.

Прежде чем говорить о языках и адаптации, наверное, стоит немного разобраться в терминологии.

Многоязычная среда (Multilingualism) сегодня стала довольно обычным явлением. Особенно хорошо это заметно в международных школах, где рядом учатся дети разных национальностей, культур и языковых групп. Многие из них ежедневно используют два, три, а иногда и больше языков. В эпоху глобализации одноязычная среда постепенно становится скорее исключением, чем правилом.

Отдельно обычно выделяют двуязычную среду (Bilingualism). Дети-билингвы — это дети, которые с раннего возраста осваивают два языка одновременно. Чаще всего это происходит в семьях, где родители говорят на разных языках и каждый использует свой язык для общения с ребёнком. Но это могут быть и дети, которые с раннего возраста регулярно общаются с носителями другого языка, например через няню, родственников или длительное проживание в другой стране.

Когда родители задумываются о языках ребёнка после переезда, их обычно волнуют совсем не определения и термины. Гораздо чаще они спрашивают: не запутается ли ребёнок в нескольких языках одновременно, не потеряет ли родной язык, какой язык станет для него основным и как всё это повлияет на его адаптацию в новой стране.

Наверное, за годы наблюдений я всё больше убеждаюсь в том, что язык для ребёнка — это не только учебный предмет и не только академический навык. В первую очередь это инструмент общения, социализации и выстраивания отношений с окружающими людьми. Именно поэтому язык и адаптация настолько тесно связаны между собой.

Во-первых, очень важным фактором является языковая среда дома. Сколько языков присутствует в семье? Оба родителя разговаривают на одном языке или каждый использует свой? Второй важный фактор — языковая среда в школе или детском саду. Сколько языков присутствует там: один, два или больше?

Дети, переехавшие в другую среду в раннем возрасте, примерно до пяти-шести лет, очень часто используют для общения все известные им языки одновременно, свободно смешивая слова в одном предложении. Если в семье никто специально не следит за чистотой речи и не исправляет ребёнка, такое общение становится для него абсолютно естественным. Детский словарный запас ещё недостаточно велик в каждом отдельном языке, поэтому ребёнок восполняет пробелы словами из других языков. Иногда это происходит просто потому, что нужное слово быстрее вспоминается на другом языке, а иногда потому, что в одном языке существует понятие, которому трудно подобрать точный аналог в другом.

Дети, которые оказываются в многоязычной среде после шести-семи лет, обычно уже гораздо чётче разделяют языки между собой. Их словарный запас на родном языке к этому моменту достаточно устойчив, поэтому новые языки начинают надстраиваться поверх уже существующей языковой базы. Но именно здесь часто возникает другая ситуация. Поскольку для ребёнка огромное значение имеет социализация и поиск своего места среди сверстников, основные усилия начинают уходить на освоение новых языков, которые помогают ему общаться с друзьями и учителями. В результате развитие родного языка может временно замедляться просто потому, что основная часть языковой практики теперь приходится на другие языки.

Очень редко дети владеют всеми своими языками на одинаковом уровне. Часто бывает, что язык семьи прекрасно развит на бытовом уровне, но значительно слабее в академической сфере. Многие дети могут свободно разговаривать на родном языке дома, но им гораздо легче писать сочинения, обсуждать научные темы или формулировать сложные мысли на том языке, на котором они учатся в школе. Нередко встречаются ситуации, когда на одном языке ребёнок только говорит, на втором умеет говорить и читать, а на третьем говорит, читает и пишет.

Иногда родители начинают переживать, замечая, что ребёнок постепенно делает предпочтение в сторону одного из языков. В моей практике были случаи, когда дети в достаточно раннем возрасте начинали отвечать родителям не на родном языке семьи, хотя прекрасно понимали всё, что им говорили. Для многих родителей это становится тревожным сигналом и вызывает ощущение, что родной язык начинает теряться.

На самом деле сохранение родного языка — одна из самых сложных задач для семей, живущих между странами. Язык невозможно полностью отделить от культуры, потому что за словами всегда стоят опыт, традиции, привычки и представления о мире.

Мой младший ребёнок несколько лет вообще не имел друзей, разговаривающих на её родном языке. Общения дома после школы было достаточно для поддержания языка, но недостаточно для его полноценного развития. Мне приходилось прикладывать очень много усилий для того, чтобы сохранить русский язык в её жизни. Мои дети до сих пор общаются на русском языке, но довольно часто переключаются на английский. При этом уровень владения родным языком у них отличается.

Особенно хорошо я это почувствовала, когда пыталась поддерживать интерес младшего ребёнка к чтению на русском языке. Поскольку она родилась за границей, многие слова, которые кажутся очевидными детям, выросшим в России, требовали отдельных объяснений. При чтении сказок мне приходилось останавливаться буквально на каждом предложении и объяснять, что такое капель, почему появляются сосульки, что такое кисель, матрёшка и множество других вещей, которые являются частью культурного контекста. Иногда приходилось прямо во время чтения перефразировать текст, чтобы не потерять интерес ребёнка к книге.

Учитывая отсутствие привычной культурной среды, часть словарного запаса у детей, растущих в многоязычной среде, просто не становится активной. А то, что не используется регулярно, постепенно исчезает.

Именно поэтому разговор о языках после переезда почти всегда оказывается гораздо шире разговора о грамматике, словарном запасе или школьных оценках. Очень часто язык становится частью более сложного процесса — процесса адаптации ребёнка к новой стране, новому окружению и новой социальной среде. Для детей, которые только погружаются в новую языковую среду, процесс освоения нового языка тоже проходит через несколько этапов, которые невозможно перепрыгнуть или существенно ускорить. Как и любая другая часть адаптации, этот процесс требует времени, а его скорость во многом зависит не только от способностей ребёнка, но и от его уверенности в себе, уровня тревожности и готовности вступать в коммуникацию с окружающими.

Если говорить о детях младшего возраста, которых невозможно обучать языку классическим способом через лекции, правила и учебники, то у них этот процесс чаще всего происходит естественным путём — примерно так же, как когда-то происходило освоение родного языка в раннем детстве. На первом этапе ребёнок в первую очередь становится наблюдателем и слушателем. Всё его внимание обращено вовне. Он постоянно прислушивается к речи окружающих, пытается выделить часто повторяющиеся слова и связать их с конкретными предметами, действиями или ситуациями. Например, учитель регулярно говорит: «открой книгу», «садись», «иди к доске», «возьми карандаш». Постепенно между словом и действием начинают выстраиваться устойчивые ассоциации.

Следующим этапом обычно становится узнавание и правильная реакция на знакомые слова и инструкции. Ребёнок ещё может почти не говорить сам, но уже понимает, что от него хотят, и способен правильно действовать в ответ на услышанное. Именно поэтому учителя часто проверяют этот навык через простые задания и инструкции, убеждаясь, что понимание речи уже начинает формироваться.

И только после этого появляются первые попытки самостоятельного взаимодействия и использования нового языка в речи. Ребёнок начинает говорить тогда, когда у него появляется достаточно уверенности в том, что он правильно слышит, понимает происходящее вокруг и сможет быть понятым другими людьми. Из моей практики весь этот путь занимает в среднем около года, хотя сроки, конечно, могут сильно отличаться у разных детей.

Интересно, что если посмотреть на освоение родного языка, мы увидим похожую закономерность: прежде чем начать говорить, ребёнок долго слушает речь окружающих, накапливает словарь и учится понимать обращённую к нему речь. Не случайно первые осознанные слова у большинства детей появляются примерно к концу первого года жизни. Поэтому, когда ребёнок несколько месяцев находится в новой языковой среде, внимательно слушает, наблюдает и почти не говорит, это далеко не всегда является поводом для тревоги. Очень часто это просто важный этап формирования языковой базы, без которого дальнейшее развитие речи было бы невозможно.

Именно на этом этапе многие родители начинают переживать больше всего. Пожалуй, это один из самых частых запросов, с которым ко мне обращались семьи, уже переехавшие в другую страну. Ребёнок несколько месяцев находится в новой школе, понимает всё больше и больше, выполняет инструкции учителей, реагирует на обращённую речь, но при этом почти не говорит сам. И главный вопрос родителей обычно звучит очень просто: «Когда он наконец заговорит?»

Как и во многих вопросах, связанных с детьми, универсального ответа здесь не существует. Каждый ребёнок уникален, у каждого свой характер, темперамент, уровень тревожности и собственный темп адаптации. Но если говорить о большинстве ситуаций, которые мне доводилось наблюдать, то причина оказывается довольно простой и очень человеческой — обычная детская неуверенность.

Ребёнок может уже достаточно хорошо понимать язык, но при этом бояться использовать его в общении. Он переживает, что скажет что-то неправильно, перепутает слова, не поймёт ответ собеседника или станет объектом насмешек из-за акцента или ошибок. И здесь важно понимать, что проблема уже не столько в языке, сколько в готовности вступать в социальное взаимодействие.

Именно поэтому язык и социализация так тесно связаны между собой. Очень часто ребёнок начинает активно говорить не тогда, когда его словарный запас достигает какого-то определённого уровня, а тогда, когда рядом появляются люди, рядом с которыми он чувствует себя безопасно.

Для этого дети нередко интуитивно ищут себе так называемого «безопасного человека». Это может быть учитель, который вызывает доверие, одноклассник, который первым проявил дружелюбие, или кто-то ещё, рядом с кем не страшно ошибаться. Поэтому мне кажется очень важным, чтобы процесс социализации уже начался или хотя бы находился в активной стадии. Чем больше у ребёнка появляется положительного опыта общения, тем быстрее язык начинает использоваться как инструмент коммуникации, а не просто оставаться набором знаний в голове.

По этой же причине я часто рекомендую родителям искать для ребёнка дополнительные безопасные пространства для общения за пределами школы. Это могут быть спортивные секции, рисование, танцы, музыка или любые другие занятия, где ребёнок чувствует себя уверенно и компетентно.

Например, если ребёнок прекрасно играет в футбол, то именно футбол может стать его самым коротким путём к общению со сверстниками. В такой ситуации оказывается гораздо важнее то, что он хорошо играет и может забить гол, чем то, насколько идеально он произносит слова на новом языке. И если он кричит «Гол!» с акцентом, это уже никого особенно не волнует.

Мне вообще кажется, что детям гораздо легче начинать говорить тогда, когда внимание окружающих сосредоточено не на языке, а на совместной деятельности. Когда они вместе играют, рисуют, танцуют, строят что-то или занимаются спортом, язык постепенно становится естественным инструментом общения, а не предметом постоянной оценки. И именно в такие моменты многие дети неожиданно для родителей начинают говорить гораздо больше, чем на уроках языка или во время специально организованных занятий.

Однако за годы работы с детьми я неоднократно убеждалась в том, что за отсутствием активной речи могут стоять совершенно разные причины, и далеко не всегда они связаны со страхом или неуверенностью в себе.

Например, у меня была ученица, которая была очень открытым, лёгким и общительным ребёнком. Она прекрасно находила контакт с людьми, легко заводила знакомства, чувствовала себя комфортно среди сверстников и совершенно не боялась общения. Казалось бы, именно такие дети должны быстро осваивать новый язык. Но проблема заключалась в том, что сама девочка совершенно не видела для себя необходимости в английском языке.

Её социальный мир был полностью сформирован внутри русскоязычного окружения. Друзья, родственники, знакомые — все основные потребности в общении были закрыты на родном языке. Это была комфортная среда, из которой ей не хотелось выходить, потому что она не испытывала в этом никакой необходимости.

Мы неоднократно обсуждали различные жизненные ситуации. Например: «Если у тебя заболит зуб и придётся обратиться за помощью, что ты будешь делать?», «Если ты окажешься в магазине одна и захочешь что-то купить, как ты попросишь об этом?», «Если понадобится что-то узнать или позвонить другу, как ты объяснишься?» Но практически на каждый подобный сценарий у неё находился альтернативный вариант решения. Всегда существовал русский друг, родственник или знакомый, который мог помочь, перевести или решить вопрос за неё. И постепенно я стала замечать, что ребёнок не ищет способы использовать язык, а скорее ищет причины, почему его можно не использовать.

Но мне встречались и совершенно противоположные истории.

Я хорошо помню мальчика около одиннадцати лет, которого семья привезла из России. Если в предыдущем случае ребёнок был очень социальным и открытым, но не видел необходимости в новом языке, то здесь проблема была совсем другой. Мальчик не проявлял особого интереса ни к английскому языку, ни к новой школе, ни к новым знакомствам вообще.

Его мир был сосредоточен вокруг семьи, компьютера и привычного круга общения. Друзья оставались в России, общение продолжалось онлайн, а потребности строить новые отношения на месте практически не возникало. Родители очень старались помочь ему адаптироваться. Школа пошла навстречу и разрешила ему некоторое время просто присутствовать на занятиях, наблюдать за происходящим, знакомиться с новой средой и постепенно привыкать к ней ещё до полноценного зачисления. По сути, ему дали максимально комфортные условия для того, чтобы освоиться в новом месте без лишнего давления.

Но даже в такой ситуации я не увидела у него особого интереса ни к людям вокруг, ни к самой школе, ни к языку как инструменту общения. В итоге семья приняла решение отправить его обратно в Россию к бабушке, чтобы он завершил обучение в привычной для себя среде.

Наверное, именно эти две совершенно разные истории когда-то помогли мне понять одну важную вещь. Для освоения нового языка недостаточно просто оказаться в другой стране или даже в другой школе. Недостаточно также иметь хорошие способности к языкам или быть общительным ребёнком. Очень важно, чтобы у самого ребёнка постепенно появилось желание взаимодействовать с новой средой и людьми вокруг него. Потому что язык редко развивается сам по себе. Чаще всего он развивается как следствие интереса к людям, отношениям, общению и новому опыту.